Свобода печати все более ограничивалась после 1920 г, но вопреки расхожему мнению нынешних японских интеллектуалов меньше всего это было вызвано ростом милитаризма. Основными причинами были чиновничий контроль и "самоконтроль" средств массовой информации. И по сей день самоцензура остается очень заметной особенностью японской прессы. Журналистов не поощряют проводить собственные расследования и осуждают за попытки освещать какую-либо тему не так, как это делают их коллеги. Например, в прошлом году на одном из крупнейших японских заводом пришла в негодность конвейерная лента и хотя бизнес быстро перешел на ленту транспортерную, информация об этом просочилась в прессу только недавно. Однако всегда, когда наружу прорывается и становится достоянием всех СМИ какой-нибудь политический или финансовый скандал, на рядового японца обрушивается лавина информации об этом, так как многие журналисты уже давно знали обо всех подробностях дела и лишь ждали момента, когда можно будет рассказать о нем. Постоянно и по каждому поводу подчеркивая право общественности знать о том, что происходит, редакторы и журналисты сознательно помогают скрывать подробности того, как администраторы на деле управляют Японией, но многие из них сами имеют искаженное представление о Системе, так как специализируются на частностях и отдельных сторонах политической или экономической жизни.
Главный источник силы японской прессы заключается в ее монолитной сплоченности. В первых утренних выпусках пяти крупнейших ежедневных газет (их общий дневной тираж - 39 млн. экз.) выбор новостей и тональность редакционных комментариев могут в чем-то разниться. Но в последнем утреннем выпуске, который расходится в крупных городах, уже нет никаких различий в подходе, если не считать некоторых постоянных разногласий (например, о расходах на оборону). "Редакторы неистово сличают материалы своих и чужих первых утренних выпусков и препарируют их так, чтобы устранить различия. Редкая сенсация обычно приберегается для последнего утреннего выпуска, так как, если сообщить о ней раньше, никто не будет знать, что это сенсация. Передовые статьи газет, появляющихся после важных событий, уклончивы, туманны и двусмысленны и, как правило, не отличимы одна от другой... Все японцы ежедневно читают примерно одно и то же и имеют мнение, формируемое фактически из единственного источника" (с.96).
Одна из главных причин того, что пресса избегает критики пороков Системы, а вместо этого выискивает "козлов отпущения", на которых набрасывается всегда дружно и яростно, состоит в том, что она видит свою главную функцию в поддержании общественного порядка и охране морали, причем эта ее позиция полностью соответствует ожиданиям общественности. "Как и во многих других случаях явно неразрешимых конфликтов в Японии, их стремятся хотя бы временно погасить путем ритуализованных форм поведения. И вот газеты, руководствуясь традиционной заповедью "наказать одного, чтобы предостеречь сто человек", периодически развертывают кампании, в ходе которых высвобождается значительная часть энергии возмущения". Чуть ли не каждый год газеты вдруг "обнаруживают" учителя, который опрометчиво продал амбициозным родителям экзаменационные вопросы. Директора знаменитого универмага облили грязью, когда стало известно, что старинные персидские изделия, продававшиеся в этом магазине, были изготовлены в Иокогаме. Такие специально отобранные "новости" подаются на первых страницах газет неделями и даже месяцами, "и при этом негодующие редакторы втаптывают в грязь и дружно изничтожают тех, кого они объявили виновными, часто еще до того, как будут произведены какие-либо аресты"
Главный источник силы японской прессы заключается в ее монолитной сплоченности. В первых утренних выпусках пяти крупнейших ежедневных газет (их общий дневной тираж - 39 млн. экз.) выбор новостей и тональность редакционных комментариев могут в чем-то разниться. Но в последнем утреннем выпуске, который расходится в крупных городах, уже нет никаких различий в подходе, если не считать некоторых постоянных разногласий (например, о расходах на оборону). "Редакторы неистово сличают материалы своих и чужих первых утренних выпусков и препарируют их так, чтобы устранить различия. Редкая сенсация обычно приберегается для последнего утреннего выпуска, так как, если сообщить о ней раньше, никто не будет знать, что это сенсация. Передовые статьи газет, появляющихся после важных событий, уклончивы, туманны и двусмысленны и, как правило, не отличимы одна от другой... Все японцы ежедневно читают примерно одно и то же и имеют мнение, формируемое фактически из единственного источника" (с.96).
Одна из главных причин того, что пресса избегает критики пороков Системы, а вместо этого выискивает "козлов отпущения", на которых набрасывается всегда дружно и яростно, состоит в том, что она видит свою главную функцию в поддержании общественного порядка и охране морали, причем эта ее позиция полностью соответствует ожиданиям общественности. "Как и во многих других случаях явно неразрешимых конфликтов в Японии, их стремятся хотя бы временно погасить путем ритуализованных форм поведения. И вот газеты, руководствуясь традиционной заповедью "наказать одного, чтобы предостеречь сто человек", периодически развертывают кампании, в ходе которых высвобождается значительная часть энергии возмущения". Чуть ли не каждый год газеты вдруг "обнаруживают" учителя, который опрометчиво продал амбициозным родителям экзаменационные вопросы. Директора знаменитого универмага облили грязью, когда стало известно, что старинные персидские изделия, продававшиеся в этом магазине, были изготовлены в Иокогаме. Такие специально отобранные "новости" подаются на первых страницах газет неделями и даже месяцами, "и при этом негодующие редакторы втаптывают в грязь и дружно изничтожают тех, кого они объявили виновными, часто еще до того, как будут произведены какие-либо аресты"